Алексей Толстой, стихи



 

Василий Шибанов


    Князь Курбский от царского гнева бежал,

  С ним Васька Шибанов, стремянный.

  Дороден был князь, конь измученный пал —

  Как быть среди ночи туманной?

  Но рабскую верность Шибанов храня,

  Свого отдает воеводе коня:

  «Скачи, князь, до вражьего стану,

  Авось я пешой не отстану!»

  И князь доскакал. Под литовским шатром

  Опальный сидит воевода;

  Стоят в изумленье литовцы кругом,

  Без шапок толпятся у входа,

  Всяк русскому витязю честь воздает,

  Недаром дивится литовский народ,

  И ходят их головы кругом:

  «Князь Курбский нам сделался другом!»

  Но князя не радует новая честь,

  Исполнен он желчи и злобы;

  Готовится Курбский царю перечесть

  Души оскорбленной зазнобы:

  «Что долго в себе я таю и ношу,

  То всё я пространно к царю напишу,

  Скажу напрямик, без изгиба,

  За все его ласки спасибо!»

  И пишет боярин всю ночь напролет,

  Перо его местию дышит;

  Прочтет, улыбнется, и снова прочтет,

  И снова без отдыха пишет,

  И злыми словами язвит он царя,

  И вот уж, когда залилася заря,

  Поспело ему на отраду

  Послание, полное яду.

  Но кто ж дерзновенные князя слова

  Отвезть Иоанну возьмется?

  Кому не люба на плечах голова,

  Чье сердце в груди не сожмется?

  Невольно сомненья на князя нашли...

  Вдруг входит Шибанов, в поту и в пыли:

  «Князь, служба моя не нужна ли?

  Вишь, наши меня не догнали!»

  И в радости князь посылает раба,

  Торопит его в нетерпенье:

  «Ты телом здоров, и душа не слаба,

  А вот и рубли в награжденье!»

  Шибанов в ответ господину: «Добро!

  Тебе здесь нужнее твое серебро,

  А я передам и за муки

  Письмо твое в царские руки!»

  Звон медный несется, гудит над Москвой;

  Царь в смирной одежде трезвонит;

  Зовет ли обратно он прежний покой

  Иль совесть навеки хоронит?

  Но часто и мерно он в колокол бьет,

  И звону внимает московский народ

  И молится, полный боязни,

  Чтоб день миновался без казни.

  В ответ властелину гудят терема,

  Звонит с ним и Вяземский лютый,

  Звонит всей опрични кромешная тьма,

  И Васька Грязной, и Малюта,

  И тут же, гордяся своею красой,

  С девичьей улыбкой, с змеиной душой,

  Любимец звонит Иоаннов,

  Отверженный Богом Басманов.

  Царь кончил; на жезл опираясь, идет,

  И с ним всех окольных собранье.

  Вдруг едет гонец, раздвигает народ,

  Над шапкою держит посланье.

  И спрянул с коня он поспешно долой,

  К царю Иоанну подходит пешой

  И молвит ему, не бледнея:

  «От Курбского, князя Андрея!»

  И очи царя загорелися вдруг:

  «Ко мне? От злодея лихого?

  Читайте же, дьяки, читайте мне вслух

  Посланье от слова до слова!

  Подай сюда грамоту, дерзкий гонец!»

  И в ногу Шибанова острый конец

  Жезла своего он вонзает,

  Налег на костыль — и внимает:

  «Царю, прославляему древле от всех,

  Но тонущу в сквернах обильных!

  Ответствуй, безумный, каких ради грех

  Побил еси добрых и сильных?

  Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,

  Без счета твердыни врагов сражены?

  Не их ли ты мужеством славен?

  И кто им бысть верностью равен?

  Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас,

  В небытную ересь прельщенный?

  Внимай же! Приидет возмездия час,

  Писанием нам предреченный,

  И аз, иже кровь в непрестанных боях

  За тя, аки воду, лиях и лиях,

  С тобой пред судьею предстану!»

  Так Курбский писал Иоанну.

  Шибанов молчал. Из пронзенной ноги

  Кровь алым струилася током,

  И царь на спокойное око слуги

  Взирал испытующим оком.

  Стоял неподвижно опричников ряд;

  Был мрачен владыки загадочный взгляд,

  Как будто исполнен печали,

  И все в ожиданье молчали.

  И молвил так царь: «Да, боярин твой прав,

  И нет уж мне жизни отрадной!

  Кровь добрых и сильных ногами поправ,

  Я пес недостойный и смрадный!

  Гонец, ты не раб, но товарищ и друг,

  И много, знать, верных у Курбского слуг,

  Что выдал тебя за бесценок!

  Ступай же с Малютой в застенок!»

  Пытают и мучат гонца палачи,

  Друг к другу приходят на смену.

  «Товарищей Курбского ты уличи,

  Открой их собачью измену!»

  И царь вопрошает: «Ну что же гонец?

  Назвал ли он вора друзей наконец?»

  — «Царь, слово его всё едино:

  Он славит свого господина!»

  День меркнет, приходит ночная пора,

  Скрыпят у застенка ворота,

  Заплечные входят опять мастера,

  Опять зачалася работа.

  «Ну, что же, назвал ли злодеев гонец?»

  — «Царь, близок ему уж приходит конец,

  Но слово его все едино,

  Он славит свого господина:

  „О князь, ты, который предать меня мог

  За сладостный миг укоризны,

  О князь, я молю, да простит тебе бог

  Измену твою пред отчизной!

  Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,

  Язык мой немеет, и взор мой угас,

  Но в сердце любовь и прощенье —

  Помилуй мои прегрешенья!

  Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,

  Прости моего господина!

  Язык мой немеет, и взор мой угас,

  Но слово мое все едино:

  За грозного, боже, царя я молюсь,

  За нашу святую, великую Русь —

  И твердо жду смерти желанной!”»

  Так умер Шибанов, стремянный.

 

ДРУГИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ:

Александр Блок

Иван Бунин

Сергей Есенин

Афанасий Фет

Михаил Лермонтов

Аполлон Майков

Николай Некрасов

Николай Огарев

Александр Пушкин

Алексей Толстой

Иван Тургенев

Федор Тютчев

 

 

  Алеша Попович
  Б. М. Маркевичу
  Благовест
  Благоразумие
  Бор сосновый в стране одинокий стоит
  Боривой
  В колокол, мирно дремавший, с налета тяжелая бомба
  В монастыре пустынном близ Кордовы
  В совести искал я долго обвиненья
  В стране лучей, незримой нашим взорам
  Василий Шибанов
  Вздымаются волны как горы
  Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо
  Во дни минувшие бывало
  Волки
  Волоса на безумные очи
  Вот уж снег последний в поле тает
  Вырастает дума, словно дерево
  Где гнутся над омутом лозы
  Горними тихо летела душа небесами
  Господь, меня готовя к бою
  Государь ты наш батюшка
  Грешница. Отрывки из поэмы
  Грядой клубится белою
  Двух станов не боец, но только гость случайный
  Деревцо мое миндальное
  Довольно! Пора мне забыть этот вздор
  Дождя отшумевшего капли
  Дробится, и плещет и брызжет волна
  Есть много звуков в сердца глубине
  Забыл свою веру, забыл свой язык
  Замолкнул гром, шуметь гроза устала
  Запад гаснет в дали бледно-розовой
  Звонче жаворонка пенье
  Земля цвела. В лугу, весной одетом
  Змей Тугарин
  И. А. Гончарову. Не прислушивайся к шуму
  И. С. Аксакову. Судя меня довольно строго
  Из Байрона
  Из вод подымая головку
  Из Индии дальной
  Илья Муромец
  Иоанн Дамаскин. Отрывки
  История государства российского
  Источник за вишневым садом
  К Роману Мстиславичу в Галич послом
  К страданиям чужим ты горести полна
  К твоим, царица, я ногам
  Кабы знала я, кабы ведала
  Как здесь хорошо и приятно
  Как селянин, когда грозят
  Князь Михайло Репнин
  Князь Ростислав
  Когда кругом безмолвен лес дремучий
  Колодники
  Колокольчики мои
  "Колышется море; волна за волной"
  Коль любить, так без рассудку
  Край ты мой, родимый край
  Крымские очерки IV
  Курган
  Лишь только один я останусь с собою
  Мадонна Рафаэля
  Меня, во мраке и в пыли
  Милый друг, тебе не спится
  Минула страсть, и пыл ее тревожный
  Мне в душу, полную ничтожной суеты
  Моя душа летит приветом
  Мудрость жизни
  На нивы желтые нисходит тишина
  На тяге
  Нас не преследовала злоба
  Не божиим громом горе ударило
  Не брани меня, мой друг
  Не верь мне, друг, когда, в избытке горя
  Не ветер, вея с высоты
  Не пенится море, не плещет волна
  Нет, уж не ведать мне, братцы, ни сна, ни покою
  О друг, ты жизнь влачишь, без пользы увядая
  О, если б ты могла хоть на единый миг
  О, не пытайся дух унять тревожный
  О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище
  Обнявшися дружно, сидели
  Ой стоги, стоги
  Ой, честь ли то молодцу лен прясти
  Осень. Обсыпается весь наш бедный сад
  Острою секирой ранена береза
  Песня о Гаральде и Ярославне
  Песня о Каткове, о Черкасском
  По гребле неровной и тряской
  Порой, среди забот и жизненного шума
  Поток-богатырь
  Правда
  Прозрачных облаков спокойное движенье
  Против течения
  Пустой дом
  Пусть тот, чья честь не без укора
  Рассевается, расступается
  Растянулся на просторе
  Ругевит
  С ружьем за плечами, один, при луне
  С тех пор как я один, с тех пор как ты далеко
  Садко
  Сердце, сильней разгораясь от году до году
  Сижу да гляжу я всё, братцы, вон в эту сторонку
  Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре
  Слушая повесть твою, полюбил я тебя, моя радость
  Смеркалось, жаркий день бледнел неуловимо
  Сон Попова
  Средь шумного бала, случайно
  Тебя так любят все! Один твой тихий вид
  Темнота и туман застилают мне путь
  То было раннею весной
  Трещат барабаны, и трубы гремят
  Три побоища
  Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты
  Ты жертва жизненных тревог
  Ты знаешь край, где все обильем дышит
  Ты знаешь, я люблю там, за лазурным сводом
  Ты клонишь лик, о нем упоминая
  Ты не спрашивай, не распытывай
  Ты помнишь ли, Мария
  Ты почто, злая кручинушка
  У приказных ворот собирался народ
  Уж ласточки, кружась, над крышей щебетали
  Уж ты нива моя, нивушка
  Уж ты, мать-тоска, горе-гореваньице
  Усни, печальный друг, уже с грядущей тьмой
  Ушкуйник
  Ходит Спесь, надуваючись
  Хорошо, братцы, тому на свете жить
  Что за грустная обитель
  Что ни день, как поломя со влагой
  Что ты голову склонила
  Шумит на дворе непогода
  Эти бедные селенья
  Я вас узнал, святые убежденья
  Я задремал, главу понуря  

Copyright © Стихотворения ру - стихи с днем рождения, поздравления, стихи о любви, Есенин, Пушкин...